ШКОЛЫ НА СЕЧИ

1454098901_7pezrohgxjcС давних времен на Руси-Украине запорожские казаки, как и семьи простых мещан и селян почитали за честь выучить детей грамоте. Если же обстоятельства этого не позволяли, то старались выучить хотя бы одного ребёнка. При этом  грамоте учились не только мальчики, но и девочки. Арабский священник Павел Алеппский, посетивший  украинские земли проездом в Московию во время Освободительной войны (1648-1654) отмечал, что женщины в Стране казаков ходят в церковь с  Псалтырью, то есть знают грамоту.

Вопрос образования на территориях Украины во многом был связан с политикой. Согласно Берестейской унии 1596 года, значительная часть православных перешла во вновь созданную греко-католическую церковь, на чём в угоду Папе Римскому настоял новый польский король Сигизмунд III Ваза, ярый католик, и к чему активнейшим образом приложили руку иезуиты. Лишь небольшая часть украинской шляхты во главе с князем Константином Острожским сохранила приверженность  Православной вере.

Большую роль в защите Православия сыграли братские школы, которые в противовес унии стали создаваться при православных церквах и монастырях. Первая такая школа возникла во Львове при Успенской ставропигийской церкви, потом они стали создаваться в Луцке, Киеве, Галиче и т.д. Особенность братских школ состояла в том, что их целью была не только защита  Православной веры, но и самобытности русско-украинского народа, которая проявлялась в защите языка, традиций, культуры. В этой борьбе при постоянном давлении со стороны польского правительства братства старались организовать учебу в своих школах так, чтобы успешно противостоять иезуитским коллегиумам, наводнившим наши земли и дававшим блестящее образование европейского уровня. В коллегиумах, кроме древних и современных языков, обучали риторике, политике, пению, танцам, медицине, умению вести дискуссии (прежде всего на религиозные темы), этикету, что было весьма заманчиво для молодежи. Даже сами экзамены были превращены в театрализованные представления.

В коллегиумах  учились не только поляки, но и русичи-украинцы, белорусы, словаки, чехи и пр. Результатом такого образования и его целью было воспитание молодежи польской и других национальностей в представлении о том, что Польша превыше всего. Отсюда пренебрежение к своему народу, его вере, традициям, культуре и языку.

Украинские братства стали достойной преградой далеко идущим замыслам Речи Посполитой.  Братские школы заимствовали то лучшее, что было в иезуитских коллегиумах, других учебных заведениях Европы в плане выбора и преподавания дисциплин. В частности, в изучении языков, и в первую очередь латыни – международного языка просвещенных людей того времени. При этом прививалась любовь к своему народу, его самобытности во всех её проявлениях.

В конце XVI-го и в течение всего XVII столетия украинский народ уже имел достойных и притом хорошо образованных лидеров. Это — Петр Конашевич-Сагайдачный, гроза Оттоманской Порты, выпускник Острожской академии, которая находилась под патронатом Константина Острожского. Это Богдан Хмельницкий, хоть и окончивший львовский иезуитский коллегиум, но будучи воспитан в православной семье, беспощадно изгонявший иезуитов с освобождённых его войсками земель. Высшее образование в ведущих европейских университетах получили прославленные запорожские казаки — полковники Максим Кривонос и Нестор Морозенко. Славился своей образованностью запорожский войсковой писарь Иван Выговский.

Со временем на нынешних украинских землях сложилась такая сеть учебных заведений: церковно-приходские школы при церквах и монастырях, братские школы, Острожская высшая школа, называемая академией, Киевская братская школа, ставшая впоследствии Киево-Могилянской академией, полковые школы. Составной частью этой сети были школы, созданные на территориях, занимаемых Запорожским казачеством. Среди запорожцев было немало казаков, учившихся в братских школах, знавших несколько языков, в том числе польский, татарский, турецкий, латынь, французский и другие; людей опытных в строительстве крепостных укреплений, военном искусстве, которые заботились о пополнении своих рядов хорошо обученной молодежью.

К сожалению, современники, воспринимавшие Запорожскую Сечь прежде всего как военную структуру, оставили нам очень скупые воспоминания о запорожских школах. Известно, что в XVI – XVIII столетиях на территориях Запорожских Вольностей существовало 49 церквей. Можно предположить, что при каждой из них была церковно-приходская школа, где детей учили читать, писать, считать, а также закону Божьему, церковному пению, игре на музыкальных инструментах. Однако, если ученику наука не давалась, его отправляли учиться ремеслу (кузнечному, гончарному и т.д.), чтобы он мог зарабатывать себе на пропитание.

Больше сведений имеется о главной школе, которая находилась на Запорожской Сечи. Согласно историческим источникам, в 1659 году при Покровской церкви на Чертомлыкской Сечи (пятой из восьми сечей запорожских) была построена школа.  Обращает на себя внимание то, что запорожцы строили свои школы в соответствии с давней традицией. Процитируем известного исследователя истории Запорожского казачества профессора Д.И. Яворницкого: “Церковь с колокольней,  с одной стороны госпиталь, а с другой школа составляли необходимую особенность всякого православного прихода  в Запорожском крае”. Так естественно народ от мала до велика воспитывался в Православной вере, защитником которой выступало казачество, учился проявлять милосердие  по отношению к больным и немощным, осваивал азы науки. Сохранились сведения о том, что и на сечах также жило немало старых и немощных казаков.

Здание школы было деревянным, как и все постройки на сечах. Подобно типичной украинской хате, оно состояло из трёх частей. Большую часть занимала классная комната, из сеней можно было пройти в комнату учителя, который, по традиции, жил при школе.

Ученики, а это были только мальчики, начиная с девяти лет, попадали в школу разными путями: одних привозили казаки как своих родственников или детей своих знакомых, другие сбегали на Сечь сами, подгоняемые страстным желанием стать настоящими казаками, к третьим относились насильно привезенные и перекрещенные в православные дети евреев, поляков, татар и турок. Жили ученики в специальной казарме, называемой, как и все жилые постройки на сечах, куренём. Дети делились на две группы – младшую и старшую. Каждая группа выбирала себе руководителя – атамана. Главный контроль за школами и за церквами на запорожских землях осуществляли кошевой атаман и казацкая старшина.

Белорусский просветитель Франциск Скорина писал, что мудрый учитель может очень многое почерпнуть из Священного Писания и поведать своим ученикам не только о Законе Божием, но и о всемирной истории, обычаях других народов, о географии, астрономии, культуре. Украинские братские школы готовили высокообразованные кадры, выпускники этих школ нередко становились монахами и учителями.

Ежегодно кошевой атаман вместе с казацкой старшиной отбирал прибывавших на Сечь (преимущественно из Киевского Межигорского  монастыря) монахов, призванных служить в здешней церкви. Один из монахов избирался учителем сечевой школы. Согласно традиции, требования к учителю были строгими. Кандидат в учителя  не только должен был продемонстрировать свои знания и умение преподавать, но и быть  незлобивым, не пить, не сквернословить, ко всем ученикам относиться одинаково, не выделяя детей богатых родителей, поскольку считалось, что учитель несет ответственность перед Богом за душу каждого из них.

В классе ученики сидели за длинными столами на длинных лавах. Обучались они Закону Божию, чтению, письму, арифметике. Учитель давал знания об истории, географии, астрономии, учил латинскому языку, без которого в те времена нельзя было представить себе образованного человека. Кроме того, дети учились играть на музыкальных инструментах (скрипка, бубен, цимбалы), разыгрывать театральные действа. Дети и подростки, имевшие слух, пели в церковном хоре, который запорожцы очень любили, а имевщие абсолютный слух становились по совместительству звонарями. По случаю больших церковных праздников или во время встречи запорожцев, возвращающихся с победой из походов, ученики исполняли канты на латинском языке.

Учитель, имевший также познания и в  медицине, лечил детей, а в случае эпидемии уводил их подальше от Сечи в луга на чистые воды.

Особенностью запорожских школ было то, что здесь преподавалось  военное искусство. Вызвано это было жизненной необходимостью. Этому искусству молодёжь обучали опытные казаки. Наука эта заключалась в умении обезвредить противника без использования оружия  путем захвата его руками или ногами (боевые казацкие единоборства), во владении ружьём, саблей, езде на лошади. Учили бывалые запорожцы школяриков умению дышать под водой с помощью тростины, а также переплывать Днепр при быстром течении реки, умело использовать рельеф местности для укрытия или незаметного нападения на противника. Казаки, которые сами круглогодично купались в Днепре и других речках и водоемах, приучали детей к закаливанию, а ещё учили переносить голод и жажду. Конечно, такие занятия были по нраву  прежде всего  той молодежи, которая стремилась пополнить ряды казаков. Те же, кто хотел посвятить себя мирной работе, имели возможность углублять свои знания, пользуясь церковной библиотекой, слушая рассказы бывалых казаков о строительстве фортификационных укреплений, о походах в дальние страны, о жизни и обычаях  других народов. Ученики, способные к языкам, совершенство вали свои знания в общении с казаками, знающими иностранные языки. Такие дети могли посвятить себя работе канцеляриста, писаря или продолжить учебу в высших учебных заведениях.

Сечевая школа была своеобразной школой-интернатом того времени. Дети и подростки проводили в ней несколько лет. Если ученик не имел родных, то он практические все годы обучения проводил на Сечи. Срок обучения в школе определялся родными и  близкими учеников либо ими самими.

Живя в тесной близости с запорожскими казаками, дети и подростки имели возможность наблюдать за их  жизнью, взаимоотношениями. Немало в этой жизни было высокого и достойного подражания. Это прежде всего готовность отдать свою жизнь за родину и веру Православную, за своих побратимов, пренебрежение к смерти и богатству, с которым казаки расставались легко, высокое чувство собственного достоинства. Кроме того, казаки были остры на язык и с потрясающим чувством юмора, что не могло не вызывать восхищения молодежи.

С другой стороны, ученики становились свидетелями кровавых расправ над неугодными или предавшими интересы “товарыства” старшинами и даже кошевыми атаманами. Они видели, как провинившихся казаков карали за кражу (что считалось недопустимым на Сечи) и за другие проступки, как хоронили в одной могиле убитого  казака и его живого убийцу. Жестоки были неписанные законы, но они выковывали сильные характеры и были хорошей жизненной школой для детей и подростков на Сечи.

На Землях Запорожских в школах не использовали  розг. Считалось, что нельзя унижать достоинство человека. Поэтому в качестве наказания применялось словесное распекание (катування) провинившегося ученика при всем классе до того момента, пока он не осознает всей тяжести совершенного им и не раскается.

Ещё одной характерной особенностью школ было то, что рядовые запорожские казаки и старшина постоянно заботились о достойном материальном положении как священников,  так и школьных учителей, делясь с ними своими доходами и добычей, полученной в результате военных походов. Это свидетельство того, сколь высоко ценилась в те века работа учителя. В XVI – первой половине XVIII столетия украинцы были одним из самых грамотных народов Европы.

История показала: те подростки, которые получили образование на Сечи, способствовали в дальнейшем утверждению в народе позитивного образа запорожского казака, а после ликвидации Сечи — передаче памяти о казаках другим поколениям. И этот труд не был напрасным. Выпускники запорожских школ славно послужили своей земле, а жизненный опыт, полученный ими в казацкой среде, выковал из них стойких патриотов Отчизны.

Ольга БОРИСЕНКО,  главный хранитель фондов Национального заповедника «Хортица»