Характерники

ОБРАЗ ЗАПОРОЖСКОГО КАЗАКА

Запорожское казачество – один из ключевых феноменов, который способствовал формированию украинской ментальности. В данной статье сделана попытка реконструировать психоментальный портрет запорожского казака на основе свидетельств иностранцев, которые в середине XVII столетия. путешествовали по Украине и имели непосредственный контакт с запорожцами. Речь идет о книгах, путевых дневниках и записках, составленных французскими офицерами Г.Л. де Бопланом и П. Шевалье, православным священником П. Халебским и итальянским посланником А. Вимина да Ченеда.

Анализ этих источников позволил выделить следующие ментальные особенности запорожских казаков.

Свободолюбие

образ запорожского казакаДанная черта традиционно выделяется в мировоззрении Запорожского казачества. Большинство авторов (Шевалье, Боплан, Вимина) подтверждают этот тезис, хотя православный священник П. Халебский не упоминает об этой характеристике. Показательно, что понятия «свобода» и «воля», в их связи с казаками, сопровождаются в текстах словосочетаниями: «отчаянные усилия, чтобы сохранить свою свободу», «отстаивали и обороняли свою свободу с такой ретивостью», «очень свободолюбивые и не способны терпеть гнёт», «чрезвычайно любят свою свободу, без которой не представляют своей жизни …». Можно допустить, что свободолюбие действительно было ведущей чертой казацкого менталитета, наиболее выразительной во времена притеснений. Именно по этой причине Халебский не указывает на неё, поскольку находился в Украине в 1654 году, когда, «освободившись из панской неволи, казаки живут … в радостях, веселье, на свободе..».

Воинственность и смелость

Характеризуя казаков как воинов, французский офицер П. Шевалье пишет, что они «выносливы и неутомимы, подчиняются своим руководителям, с чрезвычайной ловкостью выполняют земляные работы», «эта крестьянская пехота, закалённая трудом и ненастьем, достаточно привыкла к походной жизни в результате частых набегов татар на эту страну». П. Халебский добавляет: «казаки крепкие в битвах. Они владеют большим искусством устраивания лагерей, научившись этому у ляхов за последние годы». А. Вимина называет казаков «самым воинственным и привычным к оружию русским племенем». Вместе с тем, описывая военную деятельность казаков, авторы связывают её исключительно (Шевалье) или прежде всего (Боплан) с грабежами и разорением заграничных городов, используя при этом глаголы «опустошали», «грабили и разоряли». И только Г.Л. де Боплан указывает на другую причину военной деятельности казаков: «они решают идти войной на татар, чтобы отомстить за несправедливость и причиненные грабежи». Одновременно у Халебского встречаем: «нет в стране казаков ни воров, ни грабителей..». Следовательно, асоциальный тип поведения запорожцев можно ассоциировать, прежде всего, с военными походами, направленными на борьбу с внешним врагом.

С воинственностью естественном образом связана следующая характеристика – смелость. Казаки, по мнению средневековых авторов, «доблестные», «мужественные», «смелые», «самые отважные», «отчаянные», «храбрые», обладают «прирожденной смелостью». Но эти черты, например, Боплан, связывает с безрассудством, поскольку казаки «не дорожат собственной жизнью».

Религиозность

На особенную религиозность казачества указывают практически все авторы, но каждый оценивает её по-своему. Например, Шевалье и Боплан пишут о религиозности казаков не с позиции соблюдения ими христианских заповедей, а с точки зрения ограничений во время поста: «Они исповедуют греческую веру, которую по-своему называют русской, очень уважают праздничные дни и придерживаются постов, которые у них длятся 8 или 9 месяцев на год и заключаются в воздержании от мяса. Они настолько упрямы в соблюдении этой формальности, что убеждают себя, будто спасение [их души] зависит от изменения еды». Более скептически настроен А. Вимина, который замечает: «Не приходилось замечать у них большого стечения народа при церковных службах, ибо казаки чаще посещают корчму, нежели церковь». Совсем по-другому – патетически и в духе восточного красноречия – высказывается архидиакон П. Халебский: «Мы заметили в этом благословенном народе набожность, богобоязненность и благочестие просто-таки удивительные».

Можно допустить, что полярность в оценке религиозности казаков вызвана разными аудиториями авторов, длительностью (а значит, возможностью более глубокого познания) пребывания их в Украине. Одновременно это указывает на противоречивость, сложность и неоднозначность природы религиозного мировоззрения средневекового украинца, в котором рядом с враждой и фанатизмом относительно людей другого вероисповедания, небрежением в соблюдения церковных установлений совмещалась большая набожность.

Склонность к пьянству

На первый взгляд может показаться, что пьянство казаков произвело самое яркое впечатление на иностранцев. Этой характеристике посвящается весьма большое место в тексте Боплана. Она сопровождается живописными картинками в достаточно сухом, в форме отчета, описании А. Вимини. По мнению авторов, казаки «большие пьяницы», «водку здесь очень любят», проводя «в попойках целые дни и ночи, пока не погрузятся в сон под влиянием винных паров». «Этот народ любит напиваться больше, чем любой другой народ Севера» и «вряд ли ни один другой народ в мире давал бы себе столько свобод в питье, как они, потому что не успевают отрезветь, как сразу (как говорят) начинают лечиться тем, от чего пострадали». Исключение составляли военные походы или «какое-то дело». Г.Л. де Боплан распространяет эту характеристику почти на все слои населения, не исключая возрастного, полового и статусного состояния. Только П. Халебский бегло вспоминает, что «некоторые женщины, чьи мужчины были пьяницами…, брали отпускные грамоты не только для себя, но и своих мужчин». Вероятно, пьянство действительно было достаточно распространенным явлением в Украине (хотя авторы не делают исключения в этом смысле для поляков (Г.Л. де Боплан) и россиян (П. Халебский)), но окончательные выводы можно делать, безусловно, при условии привлечения новых источников и последующих исследований.

Практичный ум

Средневековые авторы указывают на умственные способности казаков, подчеркивая разнообразные свойства казацкого интеллекта. Казаки, на их взгляд, «остроумные, сообразительные, изобретательные», им «свойственны смекалка и предусмотрительность», они «не глупы и не лишены живости ума». П. Халебский с восторгом описывает устройство, которое казаки использовали для оборотов колес мельницы, как удивительное: «… мы видели мельницу, которую заставляла молотить горсть воды». «Одно слово, все они достаточно умны, но сосредоточиваются лишь на полезном и необходимом».

Образованность

Относительно образованности казаков у средневековых авторов мысли разошлись. Например, А. Вимина считал казаков «необразованным народом», их письменность народной — «русинской», и «лишь немногие ей занимаются». Напротив, Халебский отмечал и неоднократно подчеркивал чрезвычайную грамотность местного населения: «в сей земле русов, то есть казаков, мы заметили презамечательную черту, которая пробудила у нас удивление: все они, за исключением немногих, даже большинство их жен и дочек, умеют читать ..». Но Г.Л. де Боплан и П. Шевалье вообще не вспоминают об образованности казаков. Что действительно странно. Особенно для Боплана, который долгое время находился на территории Украны. Можно допустить, что расхождения в оценке образованности (если речь идёт об отдельных её сферах: умении писать и умении читать) казаков являются оправданными. В средние века умение писать было действительно редким, поскольку нуждалось в дополнительных факторах содействия (например, средствах или времени). Умение читать было более доступным и потому более распространенным. Вероятно, авторы отобразили именно такое состояние образованности населения в Украине.

Предательство

Эта неожиданная характеристика казачества встречается у Г.Л. де Боплана: «… эти люди вероломны, изменчивы, коварны, которым доверяться можно, лишь хорошо разсудив». П. Шевалье также называет казаков «коварными и изменчивыми». Такую оценку можно было бы объяснить тенденциозностью авторов, близостью их к польскому окружению. Вместе с тем в «Разведке о перекопских татарах» Шевалье характеризует татар, тоже врагов, достаточно положительно: они «чрезвычайно искренни и верны», и вообще «нечего представлять себе менее порочных людей». А. Вимина и П. Халебский ни одним словом не указывают на склонность казаков к предательству, и потому мы вряд ли можем делать какие-то однозначные выводы на основе предложенных источников.

Хозяйственность

Она традиционна в наборе составляющих украинского менталитета. Средневековые авторы вновь расходятся в точке зрения по этому поводу. С одной стороны, казаки «охотятся и рыбачат, знают разные ремесла, нужные в сельской жизни и на войне», «все умеют хорошо обрабатывать землю, сеять, жать, выпекать хлеб, готовить разные мясные кушанья, варить пиво, мед, водку, делать брагу и тому подобное.… В конечном итоге, правду сказать, они вообще понимают во всех ремеслах», «мастера на все руки» и «чуть ли не в каждом казацком жилище удивляешься достатку».

Одновременно мы находим в текстах указания на определенную бесхозяйственность казаков. А. Вимина, например, с удивлением отмечает, что «в стране столь плодородной не видно ни огороженных фруктовых садов, ни огородов с редкими сортами овощей, … за исключением окрестностей Киева; вся забота казаков ограничивается сбором качанной капусты….  Виноградников нет, но не потому, чтобы почва считалась неблагоприятною, а лишь вследствие отсутствия охоты в насаждении и уходе за ним …, или же по небрежности к агрикультуре». Такую категоричную мысль можно было бы объяснить временем пребывание автора в Украине, а именно в 1650 году. То есть в разгар Освободительной войны. Но немного ниже в тексте встречаем следующий пример хозяйственной беспомощности: «Если даже военная добыча большая, то не оная приносит казакам сколько-нибудь серьёзной пользы, так как они не знают ей цены, да и не находят, кому продать». Этот тезис подтверждает Боплан, который находился в Украине до войны: «Плодородная почва даёт им зерно в таком достатке, что они часто не знают, что с ним делать». Причину того, что «у казаков ещё мало усердия к нему (земледелию)», путешественник видит в том, что казаки « охотнее берутся за оружие, нежели за плуг».

Подобную хозяйственную беззаботность авторы связывают с ленью, присущей казакам: «они вовсе не хотят работать, разве что при крайней потребности, когда им не за что купить необходимое. Они предпочитают лучше пойти одолжить всё нужное у турков, своих хороших соседей, чем потрудиться, чтобы самим его приобрести и тому подобное им достаточно, коли есть что есть и пить». Одновременно Шевалье отмечает, что казаки «ловки ко всякой работе». Такая двойственная оценка хозяйственных склонностей казаков совпадает с неоднозначной социально-экономической ситуацией в Украине в середине XVII столетия. Одни авторы пишут о достаточном уровне развития хозяйственной деятельности (например, Халебский, в определенной мере Боплан), другие подвергают это сомнению (Вимина). Вероятно, на указанные черты казацкого менталитета влияло геополитическое (пограничное) положение украинских земель, постоянная военная угроза, которая часто сводила на нет любые хозяйственные усилия и способствовала формированию иногда пассивной позиции местного населения.

Пренебрежение материальными благами

Можно допустить, что указанные выше факторы в определенной степени повлияли на возникновение следующей характеристики казаков – пренебрежение материальными благами. Г.Л. де Боплан писал: «Нет среди христиан и таких, которые бы настолько, как они, наловчились не заботиться о завтрашнем дне». Казаки «не стремятся к большому багатству», «мало заботятся о нагромождении имущества», они «не в состоянии скопить багатства и доставить себе комфорт, ибо всё без остатка уходит на пьянство… видимо, они ни во что ставят багатство, ибо довольствуются малым….Казаки не знают и не стремятся к другим усладам жизни, кроме бедных (ruvide) хат своих, и если не пьянствуют, то развлекаются лишь танцами, охотой и стрельбой из лука или ружья…», «живут, удовлетворяясь весьма малым, потребляют, что Бог пошлёт».

Такое пренебрежение материальными аспектами существования распространяется авторами и на духовную сферу. По мнению писателей, свои подвиги запорожские казаки «делали без всякого намерения прослыть среди будущих поколений или распространять о себе сведения среди других народов», они были готовы «на самопожертвование ради любви к Господу, а не ради платы или каких-то выгод». Очевидно, описываемые примеры можно отнести к проявлениям восточной ментальности, направленной на высшие истины.

Подводя итоги

Кроме отмеченных выше характеристик запорожских казаков встречаются единичные, которые не получили широкого толкования или не повторяются авторами (например, непритязательные, бодрые, дерзкие, разнузданные люди, «кажутся простыми .. суровыми и грубыми», щедрые).

Подводя итог вышеизложенному экскурсу, можно резюмировать следующее. Наряду с существующими расхождениями в оценке ментальных характеристик запорожского казачества иностранными путешественниками середины XVII столетия сохраняется относительное совпадение в их взглядах на умственные, эмоциональные и поведенческие установки, свойственные казакам. Анализ источников указывает на двойственность казацкой ментальности, что нашло выражение в сочетании западного (активно-рационалистического) и восточного (пассивно-созерцательного) её элементов, которые и определяли особенности психоментального портрета запорожского казака.

Светлана Копылова, к. филос. наук, ст. научный сотрудник отдела «Запорожская Сечь» Национального заповедника «Хортица»