Зловещие les cosaques

Для наступающей Великой армии Наполеона казаки представлялись воплощением всего «азиатского» духа, царившего якобы в России. В сознании европейцев они были едва ли не прямыми потомками древних кочевников, и их тактика, образ жизни, одежда, а также неуловимость только подкрепляли самые зловещие слухи, которые распространялись о казаках. Ненависть и страх, которые выказывали эти «новые скифы», были связаны с тем, что именно эти рода войск в первую очередь прикрывали отступление русской армии, а следовательно, были повинны в бесконечных тревожащих ударах, вылазках, сожжении складов с провиантом и фуражом, без которых так тяжело приходилось солдатам Великой армии.

Один из французских генералов, де Брак, уже по окончании кампании 1812 года сказал о них следующее: «Казаки были родом войск, делавшим войну в высшей степени опасной, в особенности для тех наших офицеров, которые посылались на рекогносцировку. Многие из них, особенно генерального штаба, выбранные начальником его для этого назначения, предпочитали привозить известия, собираемые у местных жителей, чем удаляться на значительное расстояние вперед и подвергнуться нападению казаков. Император не был, таким образом, в состоянии судить об обстановке». Неслучайно и то, что первый сколь-нибудь серьезный бой Отечественной войны 1812 года – дело под Миром – происходил с участием все с тех же зловещих les cosaques, равно как и то, что закончился он поражением польской кавалерии…

Казаки в составе армий находились еще с незапамятных времен, являя собой чрезвычайно своевольное и во многом бесконтрольное образование, призванное в первую очередь обеспечить спокойствие на южных и восточных рубежах. Однако не раз в Москве и Петербурге всерьез задавались вопросом, чьи же границы все-таки охраняют вольные люди Дона, Запорожья, Терека, Яика, Кубани и проч. К концу XVIII — началу XIX вв. казачьи войска представляли собой уже более организованные и надежные подразделения, которые помимо постоянно действующих полков (в каждом из полков около полусотни всадников) могли по требованию выставить несколько десятков тысяч хорошо обученных конников и еще несколько тысяч – в случае крайней необходимости. Так, в войне 1812 года участвовало порядка 120 тысяч казаков, большую часть из них (около 80 тысяч) составляли донцы, представители Донского казачьего войска, среди остальных помимо собственно казачьих частей числились так же и татарские, башкирские, калмыкские и другие отряды.

Казаки относились к типу легкой иррегулярной конницы, принципиально отличавшейся от уланов, драгунов, кирасиров и гусар своей тактикой боя и вооружением. На службу казак являлся со своим обмундированием, снаряжением, обязательной пикой и двумя лошадьми (для боя и обоза), также ему полагалось иметь при себе пистолет (а иногда и два) и в редких случаях ружье. Казачьи подразделения состояли при многих воинских группировках, где выполняли разведывательные функции, входили в состав партизанских отрядов или же становились костяком особых кавалерийских корпусов.

В бою казаки использовали две излюбленные тактики: «лава», атака рассыпанным строем, и «вентерь», засада и окружение (на языке рыболовов «вентерь» – это специальная конусообразная ловушка для рыбы). Казачьи боевые порядки не регулировались никакими уставными правилами: казаки действовали согласно ситуации, или по указаниям специальных «маяков» (небольших групп, двигавшихся немного позади основной массы). По положению этих групп определялось место встречи сотен после атаки. За счет этого казаки могли держать войска противника в постоянной тревоге и, даже находясь в непосредственной близости, совершать неожиданные для противника нападения.

Вот как французский кавалерийский генерал Шарль Антуан Моран описывает подобные «тревожащие» набеги: «Этим диким всадникам совершенно неизвестны наши подразделения, правильное равнение, сомкнутость строя, которой мы придаем столько значения… Но они умеют с места мчаться карьером и на карьере круто останавливаться. Лошади кажутся одним телом с ними. Они всегда бдительны, поворотливы, нетребовательны и исполнены воинского честолюбия… Каждый день казаки появлялись длинными линиями на горизонте, а их смелые наездники подъезжали к самым нашим рядам. Мы строились и шли этим линиям навстречу. В ту минуту, как мы к ним подходили, они пропадали… Но час спустя, когда мы кормили лошадей, нападение возобновлялось, и опять появлялись эти черные линии, повторялись те же маневры и с теми же результатами. Таким образом утомилась и растаяла храбрейшая конница в борьбе с людьми, которых она презирала, но которые сумели спасти родину, истинными защитниками которой они были…».

Интересно, что не только Моран считает казачество одним из главных факторов победы в этой войне: в мемуарах участников похода Наполеона мы часто встречаем жалобы на бесконечные казачьи набеги и грабежи, которые не только лишали награбленного, но и не оставляли никаких шансов обозам с провиантом. Следует отметить, что обоз самих казаков, кош, был чрезвычайно мобилен, поскольку перемещался исключительно на вьючных лошадях, поэтому очень сложно было застать их врасплох.

Однако был у казачьих подразделений и серьезный недостаток – постоянный поиск добычи, дувана, которая представляется для казаков одним из самых важных составляющих любого похода. Очень показательно, что генерал М.И. Платов по окончанию войны пожертвовал Казанскому собору невероятную сумму, скопленную им вследствие захвата нескольких французских обозов, увозивших награбленное из московских храмов. Как мы видим часть имущества была возвращена церкви, но сколько еще «осело» в казачьих станицах выяснить уже практически невозможно.

Матвей Катков.

Источник: ссылка